Татьяна Осинцева

СОЧЕЛЬНИК
в Голландии — время занятое, все носятся по магазинам и скупают подряд продукты, парфюм, ювелирку.
Хотя любой уважающий себя европеец знает, что после Рождества наступает благословенное время — кортинг — скидки и связанные с ними восторги.
Погоды стоят чудные +10.
Вчера же путешествовали в три города — в названиях всех присутствует — бош — и еще 15 букв до кучи…
Оно бы ничего, но из-за предрождественской суеты все улицы забиты машинами, носятся велосипедисты и пожилые дамы важно выступают с авоськами и корзинками, из которых торчат какие-то зеленые палки. Конечно, рождественское убранство поражает, тем более что они все время чего-то прикупают…
Вот, например, на ферме у Кимберли — 5 дедов Морозов музыкальных и танцующих (не дешевая, кстати, игрушка) и всякой другой мишуры, включая наклеивание на окна морозных узоров…
А световое оформление дома — это вообще отдельная песня. В каждой деревне даже конкурс проводится — и потом семью показывают по телику…
Странно еще то, что в южном в общем-то месте (где я сейчас сижу у открытого окна) обожают перед домом ставить оленей с санями и прочую зимнюю атрибутику.
В домах полно статуэток с лыжниками, конькобежцами…
Кстати, посетили мы вчера закрытый трамплин — место для тренировки лыжников. Крытый такой гигантский амбар, одно крыло поднято — где трамплин и лыжни серпантином. Это две деревни (Синт и Спрундель) скинулись и построили — на лыжах тренироваться… А снега-то нет…!!!
А еще вчера народ выехал на пикники. Все стоянки в окрестных лесах заняты машинами. По дорожкам чинно гуляют — кто с кем. Ни шашлыка, ни водочки, песен не поют — скучно.
К вечеру же полил дождь.
Я вообще думала, что начался всемирный потоп, потому что лило стеной, и мысли носились — как жалко маленькую бедную Голландию, которую скроет под водой, а мы будем плавать в надувном бассейне около крыши дома, пока нас не спасет чудесным образом Бог.
Везде еще, конечно, служили службы — по всей Европе.
Пели хором очень долго (включая детей), говорили проповеди.
А сейчас — намучившись — все спят и тишина…
Вечером идем есть мясо на ферму.

РОЖДЕСТВО
Наступил первый день Рождества, о чем сообщили все каналы ТВ службами, песнопениями и обилием проповедей.
Мы отправились в церковь по пустынным улицам Синт-Виллеброрда, под унылое вытье ветра и беготню облаков…
Куда делись 8 тысяч жителей в два часа дня — неизвестно, но ощущение, скажем прямо, странное. Дошли до церкви, соблюдая светофоры(!!!) и с криком диких петухов открыли двери…
Я уже как-то писала о Виллебрордской церкви — так она и называется.
Это копия Лурдесской церкви, что в южной Франции, т.е. Лурдесской Божией Матери с приделом св. Бернадетты.
Она построена уже после войны, но готический «аромат» присутствует в полной мере.
Церковь выложена темноватым, как будто обожженным (то есть после пожара) кирпичом — кладка отменная… На первый раз кажется — мрачновато — когда привыкнешь — нравится.
Своды — крестообразные — видеть эти кирпичики вверху — один к другому — из которых и «раздуваются паруса церковные» — и высота, конечно — это картинка, чтобы подумать…
Значит, эта церковь вмещает более 500 прихожан — сие община называется.
Около нее — приют для престарелых и кладбище. Так сказать — для ориентировки…
А теперь — Рождество!
Понятно, что на ночную службу мы не ходили.
И, кстати, здесь поглазеть праздно — не принято.
Да…
В церкви — шумно, пахнет нашим родным ладаном, по периметру — сцены из Священного Писания в виде диарам.
Справа — вертеп, около него свечи… Музыка… Поет голландский Робертино Лоретти (ему уж сейчас за 40)… Голос — абсолютно похож!
Цветы живые — фиалки всех размеров и расцветок, гиацинты, цикламены, елочки, еще какие-то хищные красные цветы — все в флористическом экстазе — золотых шишках, лентах, бусах — сверкает и мерцает — сверху — из-под купола — гигантские полотнища, красные и белые — на манер орхидеи — как бы шатер над алтарем. Да, алтарь в центре, а трибунки, где народ размещается — с трех сторон…
Алтарь из черного камня грубо обработанного, сверху — мраморная белая плита. Одежда для алтаря, впрочем, как у нас…
Да, паникадило с настоящими свечами…Витражи — в современном стиле — ис-клю-чи-тель-но…
Справа от входа за алтарем — место для хора и орган и тут же перед ними лавчонка, где всякие сувениры продают. Свечи там так лежат — клади денежку и бери свечку… А вот брелки, фигурки, календарики — плати…
Можно даже крошечный карманный вертеп иметь — фигурки размером со спичку!
В первый раз я поняла. что церковь эту община обустроила по образу и подобию своего дома.
В нее натаскали всяких милых сердцу вещей и вещиц, включая подарки…
Ну, цветы, елки с шарами и старинными стеклянными игрушками это понятно…
Но как объяснить модерновую скульптуру и модерновое распятие слева? В скульптуру запаяны камни (очевидно, священные). Но что означает этот куб — хоть убейте, не понимаю. Еще и подсвечники странные… Еще и керамика с символикой религиозной — и всякие скульптурки в окружении растительного совершенства… Понятно, что это подарки…
Кроме модерновой скульптуры в церкви появился уголок священника Апа, который умер в 2003 году, и которого все любили. Портрет и бархатная скамеечка — помолиться (молодцы, что помнят)…
А потом мы поехали отмечать Рождество на ферму. Но это отдельная история.

Итак, 25 декабря.
Первый день Рождества.
(А есть еще — второй, третий и т.п.)
С утра пьем кофе, а потом идем в церковь, о чем я уже писала…
Из чудес — у церкви зацвели кусты, которые цветут только весной. Остролистый кустик и метелочка из желтых шариков.
И большие бутоны на кустах рододендронов.
Думаете, откуда я узнала слово рододендрон?
— Правильно! Из голландского языка!
В общем, в три — на ферму. К Жаку, Корин и Кимберли! К собаке Блинки, кошкам Гишме и Тайгеру, к лошадкам Дасти и Полли, к рыбам, птице-попугай — вот компания такай!
Все начинается как у нас — ежели к гостям, то целый день не жрамши!
Внутренне — мобилизуюсь, так как не знаю, сколько времени придется «общаться». То есть вопрос не комплиментарности — нравится-не нравится (люди — хорошие), а вопрос СКОЛЬКО ТОЧНО ВРЕМЕНИ ВЕШАТЬ В ГРАММАХ!!!

И вот мы с подарками на ферме!
(с моей стороны — гусь-хрустальные кони и конфеты, Йохан присовокупил печенки с марципаном и две колбаски типа вареная чайная). Все правильно — по русской традиции с пустыми руками в гости «не ходют». Ну, далее по расписанию.
Подается кусочек торта и чашка кофе. Торта положено съесть один кусок, поэтому из коробки нужно стянуть кусочек побольше. Это обычный бисквит с взбитыми сливками и фруктами. Всякие наполеоны и песочные они не делают. Слоеное тесто идет только на мясные пирожки, а песочное — на пай.
Кстати, вспомнилось и о моих пирогах с клюквой…
Клюква здесь продается в магазине величиной с орех фундук. Она розово-красная, гигантская!
Так, поехали дальше…
Дальше было интересно.
Поставили кино про Йохановскую и Жакову работу.
Это было долго, но впечатлило.
Как ползут вафельки, обливаются шоколадом, выстраиваются в разные фигуры для обработки — картинка из будущего.
А люди где?
Нету людей, все само происходит — как запрограммировано и смонтировано. Во!
В общем, смотрели, как они монтируют — в Амстердаме старую линию, в Бельгии новую…
Очень красиво и интересно. Вся фабрика — человек 15. А продукция (особенно мелкая типа полусникерса) летит 800 штук в минуту.
Я спрашивала про итальянские линии, которые у нас установлены и пекут нам крекеры.
Было сказано, что итальянское оборудование самое плохое, дешевое и если сломается, то и с концом!
Ну, примерно в полшестого хозяйка двинула на кухню.
Все, думаю, сейчас гурмету пожарим и — домой телевизор смотреть.
Но человек предполагает, как известно.
Располагают же хозяева, традиция и мнение большинства.
Через час — на кухню к столу. Справа от меня Кимберли (ребенок 9-летний полтора метра росту), слева — Йохан, напротив — хозяин и мать хозяйки (старушечка из богадельни), ну и хозяйка Корин (2 метра росту и смеется басом)…
Мило то, что хозяйка ни разу не поднялась со стула — а так — как что было на столе — то и ели. Вино пили только гости, т.е. мы.
Посередине стола стояла двухэтажная тефлоновая скороворода и блюдо, украшенное овощами и фруктами… Справа — тарелка с красной рыбой, всякие помидоры-огурцы. Рядом со мной стояла пол-литровая банка с чем-то типа вареной свеклы и вареных помидор. (Это было съедено быстро и я не пробовала.)
В огромной же коробке лежало сырое мясо разных видов.
Каждый выбирает, что хочет и жарит сам на своей сковородочке. Пожарил — на тарелку, съел и опять жарь! Так, а что же было на блюде под вареными яйцами, ананасом, киви и помидорами?
— ПЮРЕ со шкварками!
Скоро слово сказывается, да не скоро дело делается…
Стали мы уничтожать, что на столе.
Весь интерес — кинуть мяско, перевернуть и проверить готовность.
А еще! Пэн-кэйк, называется!
Это жидкое тесто (как на блины) — тоже стоит на столе.
Оно заливается в сковородочку и жарится на сковороде.
Хочу еще сказать — что по всей вероятности, это был верх кулинарного совершенства.
И, правда, пришел в гости, нажарил себе мяса, поел и…
Вот дальше про «и»…
Что было потом?
Правильно! Телевизор!
Поставили кино про голландского Тома Сойера. То есть про Петера Бэла — такой маленький негодник, ньюс-мэйкер чертов…
В это трудно поверить — но два часа ушло…
И гляжу я на часы — а уже восьмой час как мы в гостях и этому конца нет — и все это называется традиция. Трудовой голландский народ так празднует — тотальное ленивое сидение…
Абсолютное ничегонеделание.
Однако, 80-летняя бабушка мыла посуду все это время…
В общем к 11 вечера (с трех-то часов дня) я уже так напраздновалась, что спала на собачьем диванчике, а народ пил кофе, курил и смотрел всякие глупые вещи… Это тоже здешний особый жанр — чем глупее, тем больше смеются.
Да…
Вышли во двор, а у машины стекла замерзли и ничем их не оттереть.
Так и ехали — с открытыми боковыми…
Зато второй день Рождества был прекрасен сломом голландской традиции, ибо сели мы жрать в 12 часов дня, вместо положенных 6-7 вечера.
И с вином (бужеле — очень полезное вино), и опять с гурметой.
Только наша гурмета была вкуснее — потому что шницель с сыром, спрятанным внутри, оказался хорош и шварма (или как там ее зовут правильно) — просто супер.
Ну, и прочие нежные мяси — …
Вы понимаете, разговор о Посте здесь не уместен.
Сегодня народ поехал в Роттердам на работку, а я при пустом холодильнике на хозяйстве — зато с компьютером!

Праздники закончились.
Да и продолжались они пару дней, но, слава Богу, закончились.
Визиты, визиты, визиты…

НОВЫЙ ГОД
Опять на ферме (взяла вязанье — помогло).
Не пили. Ели: сырики мягкие, сухарики и жирные крошечные колбаски.
В 12 ночи вышли в чисто поле полюбоваться на фейерверк. Было тепло и по кустам шарил туман…
Потом — опять в дом и концерт типа «Песня года».
Вдруг слышу, знакомый голос поет на незнакомом языке. Пугачева!
Ан нет! Это певица Бонни. Широкая блондинка, всеми любимая звезда — голос, однако, почти тот…
О концерте пару слов.
Смысл этой программы, чтобы народ в зале пел, раскачивался и вообще оттягивался, выражаясь по-молодежному.
А у нас — вышли, спели и ушли. Никакой любви к народу.
Обратно ехали через плотный туман, видели две аварии.
1 января — визит к батюшке.
Суст — очень красивая деревня, совсем нет типовых домиков.
Рядом военная американская база. Через низкую тоненькую колючую проволочку — открытый театр и рестораны — все в лесу.
Гуляй, народ, любуйся на что хочешь!
В общем, пришли пить кофе к батюшке с Идой. Ида — новая жена, пришедшая в дом через пару месяцев после похорон первой жены.
При ней в доме полно цветущих растений, дивные цикламены и канарейка (поет!).
Как-то Йохановские братья-сестры ее не полюбили и не ходят поздравлять (вопрос наследства — их-то всего 8! да у Иды 5 или 6!).
Только младшая Труди с тремя девочками и мужем ходит.
Встречаемся мы одним и тем же составом — Труди и мы.
А вот Идины пятеро детей собрались все.
Кормили нас хорошо: блюдо с огурцами, морковкой кружочками, чайной колбасой и сыром.
Голландская селедка и скумбрия горячего копчения.
Потом — яйца, прикрывающие какой-то салат (не пробовала).
В прошлом годе давали вообще чашку супа.
Все очень мило, ненавязчиво. Никто внимания не обращает, с вопросами не лезет.
Только приходящие все целуются трижды. Пришлось терпеть.
Так 1 января и проводили морковкой кружочками.

2 января — поздравлять падчерицу с д.р. Энтузиазма никакого.
С утра пекла блины на ТЕФЛОНОВОЙ сковородке. Как ни странно, получилось.
А падчерица позвонила и сказала, что поехали они в бассейн и будут неизвестно когда.
Я было обрадовалась, но не надолго. Долг пришлось исполнять…
Предложили остатки новогоднего торта…
Ребенок подрос, коричневый такой красивый. Игрушек море.
(Они — бедные. У них двухэтажных полдома, две машины и еще какой-то «уазик», катер, во дворике — детская площадка для Лары — и качели и песочница… в доме всякой техники…)
Вернулись, обедали, смотрели концерт шумового оркестра даунов, который посетила королева… Такая ненавязчивая благотворительность…
С концертом выступают лучшие артисты Голландии…
А вот еще был чудный концерт. Наз. «Маландо в Амстердаме» Сам-то музыкант-композитор ушел из тела, но душа его творческая присутствовала.
Маландо — Dutch, но «подсел» на южно-американскую музыку (арг. танго и пр.) и овладел этой стилистикой и в общем южными музыкальными образами до совершенства.
Так, он написал La Paloma, обработал Голубку и Кумпарситу и много чего еще для голландской публики. Дирижировал концертом его сын, на первой ряду — жена с дочерью. Все плачут от счастья. Страна знает своих героев в лицо.
Так мы прожили праздники.

3 января Йохан уехал работать с утра: пускали продуктовую линию. Вернулся в 9 вечера, а сегодня в 4 утра опять уехал.
На фабрике дают кофе бесплатно и супчик-инстант.
На улице (чуть было не написала — метет) ничего не дают — на улице — гребет — это ветер машет деревьями — вот они и загребают туда-сюда.
Небо — серое, готовится дождь.
Вот такие были новости. Ничего эпохального.
И все же событийность здесь помощнее нашей будет.
А, может, это внутренняя готовность «К»???
В тексте сохранена орфография автора.

2005

Все права сохранены © Перепечатка текста без согласия автора и указания источника запрещается