Лариса Васильева

Я живу в Голландии всего год. Пока я не владею голландским языком и найти работу по специальности не могу. А тут нам понадобились деньги. И я решила, что мне надо работать, тем более, что в языковой школе начались каникулы.
Вариантов, где я могу сейчас работать, всего два — уборка помещений или сортировка цветочных луковиц. Тут уж каждый выбирает по себе. Я выбрала луковицы. Есть такая традиционная голландская забава — перебирать луковицы тюльпанов. Кстати, даже во время оккупации Голландии немцами во время войны, выращивание тюльпанов с дальнейшей сортировкой луковиц не прекращалось.

Для начала я выдержала неравный бой с мужем, который категорически был против того, чтобы я шла туда работать, мотивируя это тем, что работа тяжелая, долго я не выдержу, да и вообще, это не мое дело. Однако мы назначили встречу с фермером и поехали договариваться.
Ищут фермеров по-разному. Кто-то просто объезжает на машине все усадьбы и спрашивает, нужны ли работники. Я попала к «моему» фермеру по знакомству. Коллега мужа в свой отпуск «подхалтуривал» у этого фермера и я спросила, может ли он замолвить словечко и обо мне. Он смог, мы назначили встречу и поехали договариваться. Предварительно хватило устного договора, но когда я начала работать, я подписала контракт и бумаги для налоговой службы (sofi-nummer у меня уже есть). Не знаю, можно ли работать без этих бумаг, но подозреваю, что в этом случае оплата была бы меньшей.
Я себе представляла, что надо будет весь день в поле стоя головой вниз выковыривать луковицы из земли. Оказалось, что работать надо будет в помещении ( что-то типа овощехранилища, только просторного и чистого), под крышей. Да еще и сидя. Я воспряла духом, правда, смутил режим работы — с 7 утра до 6 вечера, да еще и в субботу. Но мы сторговались, что в субботу я не работаю, выяснили, что оплата почасовая, правда не узнали, сколько, и с понедельника я приступила к работе.

Ну, как объяснить, что это такое… Купите килограмм репчатого лука и отрывайте вручную у луковицы корешки. А теперь представьте, что это не килограмм, а тонны ( я подсчитала, что за день через мои руки проходило порядка 12000 луковиц), вы сидите за конвейером и в течение 9,5 часов (из 11 часов вычитаем три получасовых перерыва) отрываете эти злосчастные корешки.
Через полчаса работы у меня разорвались перчатки. О том, что нужны перчатки я как-то не подумала, а муж не подсказал. Выяснили мы, что не плохо бы их иметь только в воскресенье, а если учесть, что в Голландии в воскресенье все магазины закрыты, то ситуация сложилась критическая. Спасибо свекрови, она обеспечила меня парой медицинских перчаток, которые, правда, и разорвались. Еще через час пальцы были стерты в кровь. Когда я спросила старшего, можно ли мне помыть руки и наклеить пластырь, он, посмотрев на часы, ответил, что перерыв через полчаса, тогда все и сделаю. Получасового перерыва хватало только на то, чтобы перекусить, выкурить сигарету и немного размять затекшую спину.
Если в начале я думала, что поработаю недель 5, то к середине дня я была уверена, что больше 3-х недель не выдержу, а к концу дня мне захотелось больше на работу не ходить. Удержало одно — в доме в это время муж делал капитальный ремонт в комнате сына (капитальный — это значит со сносом стен, крыши, окна — в общем, оставался только пол) и из двух зол — работать или убирать строительный мусор дома — я выбрала меньшее. Вечером руки не держали вилку, пальцы были все в огромных мозолях и не сгибались, спину ломило. Позже муж признался, что весь первый день ждал от меня звонка с просьбой забрать меня с работы и больше не пускать. Однако я мужественно пошла во вторник на эту каторгу, а к концу недели у меня уже хватило сил вечером приготовить ужин, закинуть одежду в стиральную машину и даже нашуметь на домашних, чтобы не раскидывали вещи, где попало.

Работала я с группой польских товарищей. Их приехало человек 15 специально на заработки, жили они в вагончиках рядом с местом работы, в перерыв уходили к себе. Но работали они на совесть. Общаться мне особо ни с кем не удавалось — по-голландски я говорю еще совсем не свободно, а поляки же держались своей обособленной группой. Когда я спросила одного поляка на голландском, откуда они приехали, он мне на английском ответил, что по-русски не говорит.
То есть, поговорить мне было не с кем, музыку послушать особо не удавалось, так как наушники норовили все время выскочить из ушей, да и сменить диск тоже было невозможно, потому что нельзя даже на минуту оторваться от конвейера. Зато времени думать — более чем достаточно.
Вообще, впечатления от работы здесь совсем другие, чем в России. Помню наши овощебазы (застала я еще времена, когда сотрудников НИИ дружными рядами загоняли в колхозы и на овощебазы) — день начинался с чая или кофе, потом часик работали, потом обед (и не всегда без спиртного), потом еще часик работы, ну а потом по домам, прихватив с собой кочан капусты, пару свежих морковей или арбуз (если повезло при распределении работы). Здесь же конвейер останавливался точно по времени, ни секундой раньше. Все сосредоточенно работали, практически без разговоров, с перерывов приходили на рабочие места заранее. То есть, стояли разные цели — в России — «убить время», здесь — заработать деньги.

В пятницу с трудом дождавшись конца рабочего дня, я пошла получать деньги. Поскольку мы не спросили, как оплачивается час работы, а муж мне сказал, что это порядка 3-4 евро, то, прикинув, я решила, что должна получить порядка 150-180 евро. Не очень большие деньги, но все-таки. Когда я открыла конверт, там оказалось… аж дух захватило, 327 евро!!!!! Здорово! На эти деньги можно жить! Я тут же решила, что буду работать до начала занятий в школе, потому что есть возможность что-то отложить, чтобы зимой поехать в Питер. Как я была горда и как победоносно смотрела на мужа!
Ах, планы, планы….
В среду следующей недели в 5 часов закончились луковицы. Фермер сказал, что работы для меня больше нет, рассчитался со мной и отправил домой. Когда я спросила, есть ли вероятность, что у него опять появиться для меня работа, он сказал, что сперва надо дождаться, когда польские товарищи отправятся домой.
Немного о польских товарищах. Несколько месяцев назад в Голландии прошел референдум о принятии европейской конституции. Голландия дружно проголосовала против. Когда я спросила мужа, почему он против, он ответил, что в этом случае поляки (не венгры, не чехи, не эстонцы, почему-то речь всегда шла исключительно о поляках) смогут беспрепятственно занимать здесь рабочие места, которых и своим не хватает, и за меньшую зарплату здесь работать. Ну кто бы мог подумать, что это коснется именно меня. Что именно я останусь без работы и именно из-за поляков!

Вот таким был мой первый опыт работы. Муж закончил ремонт комнаты, лето, так и не начавшись, уже закончилось (дожди, дожди), начались занятия в языковой школе. Если я не найду до начала лета себе нормальной работы, то опять пойду перебирать луковицы.
В этом я уверена.

2004

Все права сохранены © Перепечатка текста без согласия автора и указания источника запрещается